I

Поэзия, заклинаю тебя, обезумей!
Калейдоскопируй вереницей нулей-единиц.
Ты должна клекотать, как Везувий,
а не стелиться, падая ниц.
Взорви свои рифмы, как бомбы,
сметай лавиной рудименты проз,
чтоб наконец-то оборвались тромбы
слов о любви, дворцах, букетах роз.
Поэзия! Преврати струны лир своих
в тетивы натянутых луков,
чтоб каждый, летящий стрелой, стих
разил диссонансом варварских звуков.

II

Поэзия, лопни пузырем из мыла
все обложки, сдавившие твою грудь,
ведь в тебе одной всего мира сила,
всей огромной Вселенной суть.
А ты, обнищалая, ходишь старухой,
кутаясь в тряпье пожелтевших страниц.
Грянь же, как было, основоразрухой
безграничных до боли границ.

III

Поэзия! Глянь, на тебе же лилия!
Два цехина за любовь.
Когда ложе с тобой делили и я,
видел ли на простынях кровь?
Заводи свои ритмы моторов,
разростайся грибом ядра,
чтоб по канве строчек матерых
прошлое сжечь
в языках
очищающего
костра.

Я в океан бросил слово,
бесконечно острое, как мертвый хрусталь,
и с берега смотрел, словно с амвона,
как оно уплывает в даль.
Мне слово махнуло, прощаясь,
рукой своих косолапеньких букв,
а над ним, в глаза не вмещаясь,
рифмой повис радуги лук.
В помятом листе горизонта
сжигались остатки светил.
Я грубой походкой мастодонта
слово в мир стихом воротил.

Я – на теле мира пятно, в лицо общества – плевок.
Я – сотканный из рифм и масляных красок хрупкий цветок.
Мне речь человечью заменил мысли и чувства рывок.
Вместо крови по венам моим рассекает электрический ток.
Я – нового времени давно позабытый виток.
Я чист и податлив, как белой бумаги шершавый листок.
Я – медных проводов переплетенный моток.
Я – серой жидкости мозга одухотворенный сок.
Я – в треснутой клепсидре истории песок.
Мне имя Эволюция, Прогресс.
                      Я незаметен, словно волосок.

В прокуренной комнате играла гитара,
звенела стеклянно опустошенная тара,
истлевали возвышенные разговоры ни о чем,
кто-то спал, прижавшись к полу плечом,
душилась ночная луна духами смога,
                      много
окурков от сигарет
блохами обсели покосившийся табурет,
за окном плакали меланхоличные ивы,
кружились в танце полуголые дивы,
отбрасывая на стены двойников тени.
В этом царстве упорядоченного хаоса, лени
я понял, что по всему шару земному,
от маленькой комнаты, площади, дому,
от дряхлого Киева к Порту Артура
будет нестись новая литература.

Коли шумлять гаї весняні
і в серці біситься любов,
всі люди ходять наче п’яні
чи як скажені мов.

Вони шукають поцілунків,
сором’язливих дотиків долонь,
щоб випустить метеликів із шлунків,
які кружляють там либонь.

І тоне світ в пахучих квітах,
людина ж плине в майбуття,
коли кохання ніжний вітер
зароджує нове життя.

По крышам ночи в безумном беге,
весной, когда цветут сирени,
летел туман вальяжно-пегий
и обнимал домов колени.

Молчало небо – берлинский синий -
лило луны молочный свет,
и в этом матовом изгибе линий
теплился пурпурный рассвет.

А на асфальте холодно-влажном
остались контуры горячих рук,
воспоминания о самом важном
и сердца стук.

Вот я вышагиваю гордо -
два с половиной аршина
и моя довольная морда -
целого мира вершина.
И если я вверх брошу клешни,
упруся в неба пыльный чердак.
Мои глаза, как две черешни,
а волосы – поднятый флаг.
Ноги – трубы римских столетий,
спина же – Уральский хребет,
и больше таких великолепий
в целом мире не было и нет.

Эй, расступитесь! Дороги мне мало,
я перешагиваю с континента на континент
и языка своего стихогласное жало
я впиваю в застывший сердец цемент.

Любимая,
люби. Моя
жизнь – твоя.
Ты и я
вместе
в месте,
где сны
не бывают одни.
О дни,
станьте ночью.
Но чью
исполните волю?
Наши сердца,
прижавшись друг к другу
рвутся на волю.

Окунуться в бархат ночи,
где покой сосредоточен
и чернилами разлит,
где звезды, словно хризолит,
мерцают ясным взором,
соединясь в созвездия узором,
и водят хоровод,
что весь небесный свод
дрожит от нежной ласки,
в рассвет вливая краски.

Весна!
А я без сна.

“Моя”, – шептали губы по коже
в рассветных лучах поутру.
Знаешь, любимая, похоже
без тебя я просто умру.
Без тебя не нужны мне ни воздух, ни небо,
ни мудрость, запрятанная в Тибет.
В эту минуту мне бы
перенестись в объятья к тебе.
Будь звезды и луны моими деньгами,
океаны – сокровищами из всех,
я бы всё отдал, породнился б с долгами
просто, чтоб услышать твой смех.
Дорогая, родная, хорошая!
Ты – воплощение моей мечты.
Никогда тебя не брошу я,
даже если прикажешь ты.